Алексей Попогребский: 3D не терпит хаоса

Алексей Попогребский: 3D не терпит хаоса

Как я провел этим летом Алексея Попогребского – самый успешный российский фильм прошлого года: три Серебряных медведя, призы в Лондоне и во Франции. Теперь его автор решил освоить 3D, а по дороге рассказал о старых иллюзиях, новой кинограмматике и о том, как отделить актера от фикуса. Беседовала Ольга Гринкруг.

- Почему вдруг вы решили поиграть в 3D?

Это отнюдь не игра, это абсолютно осознанная необходимость. Я где-то год назад понял, что новая история, которая у меня формируется в голове, требует дополнительного измерения – оно необходимо как драматургическое средство. Я стал про это думать, и как раз это совпало с пиком нового интереса к 3D. Ведь все по спирали развивалось - мы помним стерео-кинотеатры, которых в 60-70-е годы было много по Советскому союзу. Сейчас вот – новый виток.

И вот летом, с подачи моего постоянного продюсера Романа Борисевича (кинокомпания Коктебель), я поехал в Берлин на мастер-класс Европейской киноакадемии, который назывался красиво: Stereography and Storytelling, то есть стереография и рассказывание историй. Там и теорию преподавали, и сами мы чуть-чуть поснимали в 3D.

И как раз когда этот семинар закончился, мне предложили поучаствовать в альманахе под названием Эксперимент 5ive вместе с Велединским, Звягинцевым, Бусловым и Волошиным. Там суть проста: пять фильмов по пять минут от пяти режиссеров. У всех одна и таже исходная задача – человек получает черный конверт, открывает его и видит полароидный снимок, а на снимке он сам в момент, когда берет конверт.

Я вообще, честно говоря, альманахи не люблю как жанр. Даже, было дело, отказывался. А тут сказал – вы знаете, мне интересно, но при условии, что это будет в 3D. Тогда у меня есть мотив внутренний, а если есть мотив, тогда что-то рождается.

И в Берлине, во многом пользуясь теми партнерствами, которые у нас уже завязались во время летнего семинара, мы это дело и сняли, а сейчас начерно смонтировали. 

- И теперь вы начинаете работать над своей изначальной историей?

- Вообще я про нее думал уже когда мы снимали Как я провел этим летом. Это будет история девушки – для разнообразия - и там будет гораздо больше персонажей, чем в моем последнем фильме. А основное место действия – квартира, которая оказывается бесконечной. 

- Как в фильме Куб?

- Про фильм Куб мне, кстати, Борисевич рассказывал. Я его не смотрел. Но это не фантастика, а скорее реальность с элементами условности – в большей степени условности, чем у меня обычно в кино. Но сценарий еще не дописан, про актеров ничего не знаю, и вообще я это буду снимать не раньше конца 2011 – начала 2012 года. 

- Вы часто говорили, что съемочная группа, чтобы работать по-настоящему, должна уехать из привычного места. Коктебель снимался в Крыму, Простые вещи - не в Москве, а в Питере, Как я провел этим летом - вообще на Чукотке. Как же вы станете снимать в павильоне?

- Это, может быть, даже более экстремальное окружение, чем полярная станция. Новый для меня челлендж – как можно просуществовать два месяца в искусственных павильонных условиях и добиться при этом своей, может быть условной, но жизни в кадре. 

- А деньги на это есть?

- Пока нет, но будут. 

- Может быть – раз уж непонятно, что происходит с финансированием кино, раз уж меняются правила игры - переключиться на совсем дешевую технику, снимать на фотоаппараты и мобильные телефоны? 

- Мы были с Хлебниковым однажды в жюри конкурса фильмов, снятых на мобильные телефоны. Меня очень расстроило, что из них 90% представляли собой обычные студенческие короткометражки, просто снятые на мобильный телефон. Я вообще считаю, что ты либо должен выбирать технические средства в зависимости от истории, либо -если у тебя в руках неизбежно окажется какое-то техническое средство - ты должен придумать историю, для этого технического средства, как сейчас для этого короткого проекта я придумал именно историю, которая требовала съемки в 3D. С большим фильмом все было наоборот - сначала была история, потом - задумка того, что это нужно снимать в 3D. Эта история со мной уже года два, и она меня не отпускает. Пока я ее не реализую, я не успокоюсь. А истории для того, чтобы снять ее на мобильный телефон, у меня сейчас нет.

- И все-таки - что дает третье измерение?

- Зачем - самый большой вопрос. Та масса фильмов, которые выходят сейчас в 3D - а выходят они раз в неделю - отвечает на этот вопрос очень просто: для того чтобы заработать лишнюю кассу. В подавляющем большинстве это фильмы, снятые по старинке, а потом сконвертированные в 3D компьютером. И только считанные единицы действительно используют 3D как выразительное средство. Аватар в этом смысле - неплохой пример, потому что действительно там создается несуществующий мир, который дико интересно разглядывать: пейзажи, природа, флора-фауна. Он идет 2,5 часа, но я совершенно не страдал. Вот когда традиционные батальные сцены – там что 3D, что не 3D, это не так принципиально. Но Аватар - мир, полностью сгенерированный компьютером. А у нас была задача снять все живьем в трехмерном изображении, чтобы протестировать ряд ходов, которые связаны с иллюзиями восприятия пространства, величины, глубины итд. Это вообще моя любимая тема: когда я еще учился на факультете психологии, я даже писал курсовую работу про иллюзии восприятия. То есть у меня профессии снова воссоединились.

- Как это делается?

Для этого требуется, на самом деле, очень громоздкая и тяжеловесная техника, которая в сборе похоже на маленький танк. Это две камеры, которые определенным образом с микронной точностью крепятся на специальный зеркальный бокс (риг он называется), чтобы создавалось изображение, соответствующее тому, как у нас глаза расставлены в пространстве.

Между зрачками в среднем у людей 6 сантиметров, и изменяя расстояние между двумя зрачками с помощью двух камер, можно задавать большую или меньшую глубину изображения. Можно их свести воедино - и тогда картинка будет абсолютно плоская. Можно их развести на метр - и тогда мы глаза сломаем в зале. И это все на самом деле очень громоздкое и сложное, потому что камер - в два раза больше, проводов - в три раза больше, электроники - в четыре раза больше, и времени требуется в полтора-два раза больше, чем на обычную съемку.

Вдобавок, возникает новый департамент на съемочной площадке – стереографический. Он состоит из двух или трех человек, которые полностью отвечают именно за дополнительное измерение. Они следят за тем, чтобы камеры были синхронизированы, за тем, какие параметры между зрачками задаются, и в процессе съемки даже крутят специально ручку, расставляя камеры шире или уже, и вместе с режиссером и оператором обсуждают, какая задача вот этого кадра: мы хотим большую глубину изображения или меньшую? Мы хотим поиграть, вызвать эффект раздражения или, наоборот, комфорта?

И лучше всего к этому делу приступать, осознавая, зачем ты все делаешь в 3D. Мало того, что сценарий нужно писать уже с посылом на это, плюс еще нужно очень тщательно готовиться. Еще до того как мы приступили к съемкам, мы сделали аниматик - это такой очень примитивный мультик, в котором изображено то, что будет происходить в фильме. Мы построили абсолютно точные модели декорации в 3D-программе, и внутри уже всю историю проходили камерой и моделями актеров.

Это не просто техническая задача, но еще и смысловая. Вот так же было со звуком: в советской школе снимали фильм и совершенно не заботились о звуке во время съемок. Режиссер командовал, камера стучала, тележка скрипела, осветители курили и грызли яблоки, и все потом воссоздавалось в студии. Была своя школа звукозаписи, но живого звука в советском кино не было практически никогда. Когда ты снимаешь фильм и стремишься к живому звуку, надо все время держать в голове, что ты здесь хочешь, где должен встать звукорежиссер, что ты хочешь от актеров. Точно так же появляется дополнительное измерение работы со стереопараметрами. 

- На курсах, наверное, учат каким-то стандартным приемам?

- Это самое интересное. Нам преподавал Ален Дероб, такой мэтр стерео – он этим занимается уже лет 30 и только что вместе с Вимом Вендерсом закончил снимать 3D-фильм Пина, про спектакли труппы Пины Бауш – он будет на Берлинском фестивале. Из недельного общения с ним я вывел только одно: сейчас дико интересный этап, когда законы и закономерности только формулируются, и никто не знает, какой им будет предел. Понятно, что есть пределы физиологии восприятия: есть зона комфорта, и очень легко с помощью иллюзии 3D вызвать головную боль – на это многие зрители жаловались в небрежно сделанных фильмах. А есть вещи, про которые никто не знает до конца, будут они работать или нет. На моей короткометражке с нами работала берлинская постпродакшн-студия Das Werk, которая была как раз на Пине. Казалось бы, они должны были собаку съесть. Я им говорю: мы хотим сделать то-то и то-то. А он: да, интересно. Мы не знаем, будет это работать или нет. Давайте попробуем и посмотрим.

Дело в том, что кино уже развивается больше ста лет, и за это время новые законы и правила формулировались, обходились, ломались и расширялись. И уже казалось бы все правила – и линейность истории, и монтаж – аннулированы в фильме фон Триера Рассекая волны. Но сейчас начинает новый лексикон, новый синтаксис, новая грамматика формироваться. Как выясняется, недавно даже старина Жан-Люк Годар говорил: 3D – это мне интересно. А уж если кто ломал правила, так это Жан-Люк Годар.

И интересно, как это влияет на традиционное кино. Я всегда любил длинные объективы, статичные планы, а для 3D лучше работают более широкие объективы, а камеру лучше ставить все время на тележку. Слава богу – и это в общем согласуется с моими вкусами – 3D не терпит хаотичного и слишком быстрого монтажа, потому что когда у тебя возникает такая картинка, надо давать человеку возможность изучать то пространство, которое ты ему предъявляешь. В традиционном кино принято фигуру от фона отделять в помощью фокуса: актер – в фокусе, а все остальное как бы размыто, чтобы создать иллюзию глубины. А в 3D лучше давать все резко, и тогда человек сам для себя проявляет некоторую активность и изучает то пространство, которое ему на экране предъявляется. 

- То есть, получается, что режиссер снимает фильм про любовь, а зритель смотрит – про фикус на подоконнике?

- А вот это дальше уже зависит от режиссера, актеров и оператора. Но при этом все чуть более жизненно. Вот мы сейчас разговариваем, а я все время подсознательно на что-то отвлекаюсь. Однажды я час сидел в кафе и следил за своим вниманием – как оно скачет по пространству за окном. И подумал, как здорово к этому приблизиться в кино. В 3D чуть большая свобода изучения изображения, чем в тридиционном кино, где перст режиссера и оператора указует: смотри сюда и только сюда. 

- Вам самому комфортно находиться в зале в очках?

- Если это сделано правильно, то да. Но я скорее видел больше примеров того, как это лучше не делать – но так бывает всегда, когда что-то новое появляется. Мне дико интересно посмотреть Пещеру забытых снов Вернера Херцога - документальный фильм в 3D про наскальную живопись. Казалось бы, что может быть более двумерное, чем наскальная живопись - но вот он каким-то образом сделал про это очень интересный фильм, премьера была в сентябре в Торонто. У нас его не показывали и неизвестно когда покажут, потому что 3D залы – самые дорогие и самые востребованные для аватароподобного кино. Может быть, если только на Московском фестивале. 




Дагестан Ингушетия КБР КЧР Осетия Ставрополь Чечня Адыгея Астрахань Волгоград Краснодар Калмыкия Ростов

Другие новости

Другие новости

Обьявления